Грозный, осень 1999 года. Дневник старика [ 1 ]
Когда началась Вторая Чеченская война, Усам Дадаевич отправил семью из Грозного, а сам остался охранять дом. Всю ту страшную зиму он, сидя в подвале, вел дневник. Мы публикуем его без редактуры.
«Большой Город» к десятилетию второй чеченской войны напечатал фрагменты дневников Полины Жеребцовой, русской девочки из Грозного, пережившей там начало войны. Удивительный текст, огромное спасибо Полине и коллегам. Мы хотим сделать «алаверды» — публикуем дневник чеченского старика Усама Дадаевича Мамадаева, относящийся к тому же времени
Усам Дадаевич был простым (он всю жизнь проработал водителем грузовика), но ярким, душевно качественным человеком. В нем трогало сочетание деревенской наивности с горским достоинством, любовью к правде. До самой смерти он жил напряженной духовной жизнью, оставался очень живым. В некоторых стариках, правильно проживших жизнь, чувствуется величие — хотя они могли всю жизнь крутить баранку — вот он был такой.
Когда началась Вторая Чеченская война, Усам Дадаевич, отправил семью из Грозного, а сам остался охранять дом. Всю ту страшную зиму он, как и 14−летняя Полина, сидя в подвале, вел дневник. Мы публикуем его без редактуры.
Если меня не будет живых, передайте эту тетрадь моей семье.
5 ноября было пятница.
Я чють сомсем не забыл: 6−го ноября мы похоронили Мити, систру Товрати.
А теперь поговорим о народных приметах, которых я слышал в 1999 году в радио Россия.
1. если 4 декабря день пасмурный, то зима будет теплый, а если 4 декабря день ясный, то зима холодная;
2. если 24 или 25 декабря когда день прибавляется, если этот день теплый, то зима будет теплый, а если этот день холодный, то вся зима будет морозная.
5 ноября 1999 г. 8 часов утра. Посли того, как Лайла уехала, я сразу отагнал машину и с трудом вернулся домой. По трассе было мало машин, и никто не останавливал. Наконец один шофер полу грузовой машины меня довез до минутки. Я там купил 6 шт. батонов, батарейки для фанарика. Пришел домой подогрел
6−того тоже было тихо, но к вечеру начели сильно стрилят, я ушел в подвал и ночевал в подвале.
7−го тихо. Солнце свитило. Я покушал, вымал все цалафановые кульки. Хотел пойти к Дайне, чтобы ана сделала мне лепешки и берам для бринзи. В это время ко мне Фарон. Посидели немного, поговорили и тут, как налители самолеты! Начали бомбит военски часть и шариатский гвардий на остановке. Мы с Фароном быстро спустилис в подвал. Это было до обеда, потом посли обеда, тоже бомбили горад, но я все равно пошел к Дайне. Ана меня сделала такие лепешки, как лаваш.
8−го утром стриляли. Это было рана. Спал в подвале, потом встал, делал намаз, покушал. 9 часов утрам приехал Муса. Спрашивал, что я буду делать дальше. Я сказал, что буду здесь до канца.
9−го день был почти спокойный. В ночь пошел снег. Я целый день работал. Затаскивал в летнию кухни продукты, воду чтобы не замерзло, затопил кател в доме дровами, утеплил окны ватой на кухни, прихожий и в ванной. Потом буду утеплят другие окны.
10−го ноября. Мороз 10 градус. День был спокойный. Выстрелы было мало. Я до 10−го жил в подвале. Там скучно и темно, как в магиле. Я постилил в нашей ванне на пол постель. На полу было холодно. Я подумал: «Что делать? Надо постель поднят повыше».
11−го ноября. Мороз был 15 градус. Я встал 5 часов и затопил кател. Сделал намаз и в ванне сделал перестановку. Сколотил стилаж, занес ванну и железные ножки. Сделал разборную кровать. В 12 часов я позавтракал. Посли обеда начели стрелять и бомбит. Слава Аллаху, что не рядом. Я Лайлайга говорил, что машину собрал и вы уедети, тепер маи руки будут отдыхать. Ошибся я. Работы стало еще больше: пилит дрова, колоть дрова, топит котел, выносит залу, приготовит, что не будь покушать, утеплят окны, а окан много. Харашо, что я работы не боюсь. Это вы и сами знаети. Я только прошу Аллаха, что бы он криши и стены сохранил мне.
12−го ноября, пятница. Я встал: мороз 15 градус. Затопил кател, сделал намаз, в ванной сделал немного уборки, как умею. Сегодня вокруг
Ночь с 12 на 13 ноября. С вечера до утра гримели артилирейские залпы. Слава Аллаху мороза не было. Таяла снег с криш. Я немного затопил кател, сделал намаз, позавтракал, отнес муки к Вале, чтобы ана сделала хлеб.
13−го ноября такой тихий день был, даже не слышно было автоматного выстрела. С 8 вечера начали арта обстрел и самалети летали. Ну, я уснул в нашей ванной.
14 ноября. Что будет, знает только Аллах. День был тихий. Солнца свитило, тепло. Посли обеда летали самолеты, не бомбили, но все равно я немного посидел в подвале. В ночью все время артелирийские выстрели. Расскажу вам о своей кухня и питание. Завтракаю в 9 утра, ужинаю в 14 часов, обеда нету. Кушаю что есть, харошое берегу на потом. Сколько буду тут один, известно толька Аллаху.
15 ноябарь, понедельник. День был спокойный полу солничный, полу туманный. Я подметал двор, перетаскивал дрова на распиловку,
16 ноябарь, вторник. Я встал, затопил немного кател, сделал намаз. Пришла Валя, ана меня принисла 1 литр молока. Позавтракал и начел запасаться водой. Потом долго сидел, старые галоши клеел, подшивал нитками. А так день был спокойный. Самолеты не летали. Со стороны Аргуна
17 ноябарь, среда. День был пасморный. Сделал намаз, затопил кател, позавтракал и целый день я ремонтировал свои ботинки.
18 ноябар, четверг. День был спокойный. Самолеты не летали, так немного артелерия гремела. Я хотел и начел залепливать стеклы бумагой, на всякий случий. Плохо получалось, окны высоко, опасно там лазить.
19 ноября, пятница. День был нормальный, тихий. Все время думаешь, что
20 ноябрь, суббота. Утром в 4 часа и днем в 11 ч. 30 минут нашу гору бомбили управляемыми ракетами и самолетами, а также слышно не далеко арудийные грохоты. В 10 часов утра, когда я завтракал, пришел ко мне Вахид, сын Вахи, попил со мной чай, поддержал мне дух, сказал, что будет наведовать меня.
Прочитать обязательно.
А тепер, я хочу поговорить с вами, дарагие мои дети и ваша мама Лайла. Жизнь на этой земле, так не ровно распределена, как и сама природа на этой земле. Поэтому я прашу вас некаго не ругайте, не упрекайте, не себя, друг друга, не меня как отца, что я не смог вас устроит лучше, как другие отцы. Я старался. Я работал, но только честно. Нам нельзя обяжатся на судьбу. Мы были одеты, и обуты, и сыты. И Лайла тоже работала и старалась не меньши меня, мы оба старались для вас. Но тепер у нее нету здорови. Как бы вам не было тяжело не обяжайте свою маму, не обяжайте друг друга, помогите друг другу, ведь когда мы все жили вмести была же одна семья. Постарайтес быть внимательными друг другу. Не забывайте своих радителей, будь ани жывые или мертвые, нету разницы. Не забывайте Великого Аллаха, если Аллаху суждено, тогда увидимся. Если мы больше не увидемся, я все равно даволен Великому Аллаху. Вас всех одинакова любыший отец Усама.
21 ноябрь, воскресенье. День был не шумный, без сонца. До обеда и посли обеда самолеты обстреливали недалеко от нас. День воскресенья у меня празднечный, потому что из своих скудных мясних запасов я варю себе кусочек мясо. Когда вы это прочитаете, не думайте, что я голодаю. Если Аллах даст дожить и будет криша над головой, тогда я проживу без голода до мая месяца.
22 ноябрь, понедельник. С утро шел мелкий дождик. Слышны выстрелы из пушек. Я посли завтрака отнес муки к Вали на лепешки. Потом начел подметать кухню, прихожий, калидор и баню, потом пошел пилить дрова. Суда понаехало разные боевики, лазиют по всем квартирам и подвалам.
23 ноябрь, вторник. Всю ночь стриляли из пушек с воейного городка. Куда стриляли не знаю. Погода дождливая. День и ночь шел дождик. Я заготавливал дрова. Потом, посли обеда сходил к Валя, забрал лепешки. Валя заболела, ана просила ношпу 4 ампула. Я ей отнес сперва 2 шт., ана попрасила ешо, а потом я отнес и остальные. Теперь вроде лучше стала. И так день проходит за днем.
24 ноябрь, среда. День марасивший мелкий дождь. Но я до обеда был во дворе, воду набирал, перетаскивал в кухню, чтобы не замерзла. Самолетов не слышна и стрельбы тоже не было. Зато слышно, как стучат молотки и ломики. Вокруг ломают окны, двери и подвалы. Салени, варени, муку — все тащут.
25 ноябрь, четверг. Сегодня день был пасмурный. Стрелять, не стреляли. Я сегодня в первый раз сварил суп, хотя раньше я его не любил, из макарон и картошки, добавил 2 лошки аджики. Был такой вкусный, даже без лука, который я забыл добавит. Посли обеда ко мне заехал Муса. Немного поговорили, и он уехал в Атаги. Я думал, что день пройдет спокойна. Ашибся. В 17 часов как налители самолеты! Начали бомбит недалико от нас. Уходят, приходят и так до 24 ч., потом стриляли из ракет,
26 ноябрь, пятница. Сегодня день тихий. Что будет дальше, может быть, увидим. У меня работа с каждым днем все больше и больше. Газ идет очень мало. Я сегодня соединел шланги, трубы, чтобы присоединит Лайсгдера газ, провел через окно и прямо в кател, стало чють лучше. Все равно надо топит дровами. Я уже месица 3 как не купался, все некогда. Ночью стриляли из пушек, самалеты тоже бомбили, но я все равно из дома не вышел. Снег шел. Холодно было. Ночь. Зачем бегать? Аллах везде с нами, и он нам поможет.
27 ноябрь, суббота. Утром было холодно, 10−11 градус, да и целый день был халодный. Целый день гримело артилерия в сторону
28 ноябрь, воскресенье. С утра день был тихий. После обеда самолеты бомбили вокруг нас, а у меня работы все больши и больши. Теперь появились у меня две собаки, их надо кормить. Я у Мамедика забрал испорченную муку и делаю им кашу. Сегодня несколько часов мастерил им катедж железный. Постелил сено. Сделал крышу. Сечас лежат в тепле. Я все запасаюсь водой и дровами. Сегодня у Мамедика взял две большие кастрюли и набрал воду.
29 ноябрь, понедельник. На улице мороз, 10 градус. У меня в комнате тепло, подтапливаю кател. Сегодня с утра до вечера грохочет артелерия,
30 ноябрь, вторник. Всю ночь до утра стриляли, бомбили. На улице мороз, 16 градуса, у меня в комнате тепло. Грохоты, не приятно конечно, ну ешо хуже в мороз сидет в яме, поэтому ночью сплю дома. Так все в порядке. Я Мусе заказал банку масло и 5 кг рису, потому что наша масло и макароны я не нашел. Мусу наверно я не дождусь, надо делат что то другое. Пока я не голоден слава Аллаху.
1 декабря, среда. Ночь была не так шумная, стрилять стриляли. Я утром как встал, сразу поставил ведро воды подогрет, сделал намаз и посли этого искупался, поменял билье. Сразу полегчало. Был я очень грязный. Сегодня ожесточенные перестрелки были слышны в сторону Аргуна с утра до вечера. Два раза самолеты бомбили недалеко от нашей больнице, осколки падали и в наш двор.
2 декабря, среда. Ночь была спокойной, редко стреляли, зато целый день гремели пушки в сторону Аргуна. Я сегодня стирал свое грязное белье, потом оббивал окны досками и кардонными полосками, надеясь, зашитить стекал акон от зривного волна. Потом я зашел к Шуддину, спрашиваю: «Чем занимаешся?» Он говорит: «Да, вот занимаюсь женскими делами. Залуба зарезала телку. Нам тоже дала мясо. Вот, стараюсь варить его». Я сказал ему, что это хорошое дело, ну меня надо домой. Попрощался с ним и сразу направился к Залубе, узнать угастила ли ана меня мясом. Зашел к ним, посидел, поговорил. Ну, ана жадина, ни слова о мясе не споминула, но я не дал ей знать, что я знаю. У меня на сегоднишний день есть и мясо, масло, творог, макароны, вермишел, рис, картошка и лук, и мука. Главное это узнать человека. Залуба есть Залуба. Через день ана начела торговать, я тоже взял 3 кг.
3 декабрь, пятница. День был тихий, мало стреляли. Я до обеда чинил свое белье. Новостей нету, все по старому. Сегодни Зауди и Руслан, сосед
4 декабрь, суббота. Все чиннохоевце, которые собиралис зимовать драпают. Сегодня уехали
5 декабрь, воскресенье. Ночь была с вечера даже очень тихий, только самалет в ночью три раза выстрилил по военному городку. Зато сегодня бомбят в городе и около нас. Я пока живу дома, но подвал для себя подготовил. Вот уже в 1 час дня все еще бомбят. Я с утра ходил к Валя, потом к Умару, потом сварил кашу для собак, но для себя завтрак у меня был готовый, подогрел и позавтракал. Дни сдесь проходят быстро, ты все время
6 декабрь, понедельник. День был ясный, безоблачный, 10 градус мороза. Но с утра, как начали обстрел с юга, с запада и севера, почти до вечера. Солнце не видно. Город кругом в темноте стриляли из пушек и град, самолетов совсем не было. Говорят, что
7 декабрь, вторник. Сегодня встал, сделал намаз, затопил котел и уже думал подогреть себе чай, слышу стучат. Вышел. Пришли ко мне Юра и Валя, говорят: «Мы пришли к тебя сказать, что Липо корову ночью зарезали варюги.» Вороты у них были на замке, ани его через окно дома унисли. Шкуру, трибуху и теленка, который должен был радится через несколько дней, оставили. Потом пришел
8 декабрь, среда. Сегодня у нас первый день Уразы если я умру в этом месяци. Суна кошу дазан Хирдац боху. Я сегодни ходил к Блаудин, спрашивал у него: «Нет ли возможности сообщить в Малгобек или в Назрань, что я нахожусь жыв и здоров?» Он сказал: «Если кто приедет передам». Война здесь идет не спеша. Пушки то гримят, то целый день тишина.
9 декабрь, четверг. Я сегодня с утра до 2−х часов работал, делал решетку на окно подвала. Приходил ко мне
10 декабрь, пятница. День был теплый, почти не стреляли. Я делал собаки нашейник, хотел его приучит во дворе. Поймал его, привезал на цепь, дал покушать, попить, и лег спать. В 11 часов, ночью как загремели! Не знаю или ракеты, или минаметы, свиркает совсем рядом. Я быстро выскочил и в яму, который для машины. Поседел около полчаса в яме, вышел на улицу. Нечего не видно, только видно, что попало мне по навесу. Я хотел итти спать в подвал Мамедика. Замок поламался, не открывается. Я потом оделся потеплее, пошел спать в яму. 2 часа посидел, больше не смог. Холодно было там. Вернулся домой и дома тоже холодно. После обстрела газ совсем перестал итти. До утра пролежал, уснуть не смог. Утром 7 часов встал, сразу пошел во двор к Мамедику, сделал замок, чтобы я мог добраться до подвала, потом начал осматриват. Мамедика дом пострадал сильно со староны бани угол снисло, потолог ванны завалился. Кашеевский дом пострадал. Крыша, окны, двери. У нас шифер с навеса, с улицы разбита, в каридори стеклы разбиты штук 12 и в прихожий 2 штуки. У Ладика один шифер вылител, стекла окона выбита, ему помогло ореховое дерево и трансформатор. Я целый день убирал стеклы, разбитые в коридоре и место стекла вставил картон, снутри все это. Я делал 11−того декабря в субботу.
12 декабря я ничего не делал, был уставший. Два пальца были больные,
13 декабрь, понедельник. День и ночь было почти спокойно. В бани спать опасно и холодно. Я хотел поставит железную печку. Когда я закривал Кашейские вороты, я там видел эту печку. На следующий день хотел его забрать, а его уже нету. Унесли сволочи. Сдесь много сил и время уходит в поиске тепла. То горелки рассверливаешь, чтобы газ пошел лучше, то шланги меняешь, то трубки ишешь, шланги надеваешь на трубки, а газ давление нету, получается бесполезный труд. Я сегдони нашел другую работу. Вытащил все, что было смотревой яме. И бензин, и все остальное. Поставил туда, у нас была такой раскладной кресла и диван, положил на него постель, чтобы в ночном обстрели не бегать далеко, в подвал, и он мне пригодился. Сегодня ночью, 11 часов, так сильно начели обстреливать, я выскочил из дома и часа два полежал на дивани, потом вернулся. Вот такие дела.
14 декабрь, вторник. Сегодни я с утра затопил катель, побрился, потом сварил кашу для собак, пилил дрова. С 10 часов утра идет сильный обстрел вокруг нас. Днем из подвала не выходил, вот уже 17 часов, все стриляют. Сечас военный городок самый опасный участок. Я как никогда хотел на этот раз, чтобы это все кончилась для нас удачно, и чтобы мы встретились.
15 декабрь, среда. День был пасмурный и тихий до 10 ч., посли 10 часов было слышно сильнейшее обстрелы с севера, с востока и с юга, кто куда не поймешь. На улице опасно. По нашей улице на позицию ходят боевики и обратно на отдых. Я спрашиваю у них: «Убитых и раненных нету?» Говорят, что нету. Я сегодни делал уборку в прихожий. Там до сих пор находился битый стекло и внутренные рамы без стекол, 4 стекла. Сделать не чего не дают, так сильно стриляют. Да и настроение нету потому, что думаешь: «Вот летит снаряд. Попадет в дом, и в пух прах разлитит дом.» Я вот пишу эти записи в подвале, уже 17 часов на улице.
16 декабрь, четверг. Сегдни день такой теплый, такой светлый, просто хочется сесть около стенки греться на сонце. Нам нельзя, не дают выйти из подвала. Стриляют из пулеметов, из минаметов, из пушек. Недели две не было самолетов, сегодня и самолеты начели бомбить. Стрильба не прекращается с черашнего утра. Всю ночь стриляли. Не дают буквально ничего делать, ни кашу сварить, не суп сварить, под свист пулей кипятишь чайник на кастре. Труднее, чем сейчас в моей жизни не было. Вчера днем боевика залезли двор Хава. Собака залаела, я вышел. Жигули остановился, один выходит, идет к варотам. Я спрашиваю: «Вам что ребята?» Он говорит: «Да нам банки,
17 декабрь, пятница. Сегодня с утра стриляют. Я сделал кашу для собак, натаскал дров немного. Хотя я ими не топлю котел потому, что я там не сплю, всю ночь стриляют. Может быть, пригодятся после войны, если буду жив. Я сегодни сходил к Умару, который живет по Калинина, на несколько минут. Долго отлучатся нельзя. Мы с ним видемся в день один раз. Сегодня сриляют около нас на расстояние 50 и 100 метров, стриляют с Ханкалы и часто. Вот сечас 13ч. 30 м. снаряд попал прямо в бутку Хамидовский, который у них стоял в огороде. Разбитую будку выбросила на дарогу, а дрово и сено горит. Я подошел блиско, посмотрел и быстро обратно к подвалу, не успел зайти в калитку, как ударит сильно, что у меня ключи выпали из рук! Еще через 20 минут такой же снаряд попал Липогера большой дом, верхний этаж пробило стенку. Залуба и Адам днем находятся в подвале
18 декабрь, суббота. Сегодни день похож на вчерашний. С 7 часов утра стриляют. Много домов разрушены, пули свистят над головой, снаряды и мины рвутся рядом, осколки падают во двор и на криши. Нас бьют с Ханкалы. Война, можно сказать, идет за наш поселок. Война идет на горе и сады, и около
19 декабрь, воскресенье. День был с утра туманный. Сонце выглинула не совсем теплый. У меня в подвале холодно, поэтому я хачу сделать и поставит печку в подвале. Самое трудное это пробить битон, для выхода трубы. Как бы не было постараться надо. Иначе если придется зимовать сдесь замерзнишь. Я сегодни целый день занимался с этой печкой. Почти что закончил. Тепер главное пробить бетон. С 7 ч. утра все стреляют. Вот сечас я делаю эти записи, уже 18 часов, все стриляют. И очень опасно для нашей жизни. Утром ко мне приходил
20 декабрь, понедельник. Сегодни день тихий, гробовая тишина по крайни мери вот до 17 часов. Я утром позвал Адама. Мы с ним починили нашу кришу. Там было пробита в трех местах. Нету настроени,
21 декабрь, вторник. Сегодня стриляли с утра до утра, но у меня нету время их слушать. Я с утра начел пробивать стену и пробил его, поставил печку, убрал мусор, затопил печку. Так отогрелся! Хорошо! Не зря у чеченцев есть поговорка: богатство пожилого человека — это теплая помещение и теплая вода. Но устал я сегодни. Попробуй целый день зубила молоток по битону! Я с большого подвала зделал маленький Ташкент.
22 декабря, среда. Я сегодни думал, что зделаю для себя выходной. Не получилось потому, что надо было заготовит дрова, пилить их, рубить их. Ешо надо было зделать раствор, замазать прорублинный место. И ешо вокруг коробки были шели, тоже замазал, чтобы сберечь тепло. Я совсем забыл сказать, что он оставил спальний мешок, без этого мешка я бы наверно давно замерз. Я его видел последний раз 2 декабря.
23 декабря, четверг. Сегодни ночью и днем почти не стриляли. День пасмурный. Город в темноте, или от дыму, или от тучи, сонце не видно. Вода, который течет с криши — это не та вода, которая отстаивала раньше. Теперь она не отстаивает, она теперь как покрашаная черной краской. Я ели успеваю тоскать, пилит дрова. Чтобы было тепло в подвале, надо целый день топить печку. Приходили ко мне сегодни сначало Умар, а потом
24 декабрь, пятница. Сегодни день пасмурный, мороз 4−5 гр. Я утром заварил кашу собакам. Варил я кашу в подвале, на печки. В нашем дворе опасно
25 декабрь, суббота. Сегодни начели обстрел гору и наш поселок. С утра, около нас раздалис сильные зривы, через некоторое время я вышел посмотреть, увидел разрушенный Хьамидина дом. Это было около 8 ч. утра. Стрельба продолжается. Что здесь будет, знает только Великий Аллах. Я стараюсь быть остарожно. Все время в подвале сидеть не будешь — надо пойти к Валя за лепешками, надо принести воду, дров нарубить, затопить печьку, вынести залу — уважительных причин для выхода из подвала много. Я вам сказу правду: «Я не в истерике и не очаяние. Как Аллах угодно, так и будет». Эти записи я зделал в 11 ч. дня, что будет до конца дня, может быть увижу. Как бы рискована не была, я все же сходил к Умару и к Валя, узнать живы ани или нет. У нас так принято. Я все время забываю сказать спасибо Луизки за термус. Более суток держит кипиток горячий. Спасибо Луизки за рис. Какая из него получается каша хорошая! Спасибо Луизки за салат. Спасибо Лайлашки за то, что ана научила меня последний время кушать экономно — 2 раза в день. Сегодни поздно вечером ко мне пришел
26 декабрь, воскресенье. Сегодни с утра стриляют в гору и с горы. Боевики, которые ходили от штаба, который находился в Хаджиевского дома, до позицию в сторону
27 декабрь, понидельник. Сегодни день, как обычно. Стриляли с утра. Разрушают много домов. Сегодни штаб боевиков переехали в сторону к центру, а боевики ешо находятся в нашем поселки. Проголодалис собаки, ходят по чужим домам, ломают все, как будто им прикали ламать. Делают то, что не делали федеральные войска 1994−1995 гг., просто нету у них совести ни какой. Молются, Уразу держут и все ломают. Я не видел таких мусульман.
28 декабрь, вторник. Я сегодни почти не выходил с подвала. Посли обеда я вышел на улицу, слышу треск стекол в нашем дворе, подошел я к калитке, она открита. Я захажу во двор, спрашиваю: «Кто здесь лазиет?» Их двое, ани поломали 2 стекла, заметили меня, отошли в под навес. Я спрашиваю: «Зачем поломали сетлы?» А меня говорят: «Там висел крест. Мы ударили по кресту, тут и стеклы поламалис.» Крест ани называют наш термометр или градусник, который висел у окна. Я говорю: «Это же не крест, а якорь.» Оказывается они уже успели перевернут все в летний кухня. Я попрасил их, чтобы ани больше не лазили. Ани сечас ели передвигаются, голодны как собаки.
29 декабрь, среда. С 28 на 29 декабрь. Я когда уходил в подвал ключи калидора нашего дома оставил на дверях специально. Вдруг эти сволочи задумают в ночью зайти комнату, чтобы они не поламали дверь. Так и получилос. Утром, когда я пришел с подвала, ключей на дверях нету, везде лазили ночью, когда асвитили себя — зажигали бумаги, сожгли верх холодильника, клиенку на столе, на полу лежат соженые бумаги, унесли все наши лекарствы, из кухни малинкую банку варенье, мед и ключи от дверки. Я не знаю, как дом не сгорел. Ключи, правда, вернули утром через других ребят.
30 декабрь, четверг. Сегодни с утра было тихо, к обеду началась перестрелка, по нашей улице начели капать окопы. В подвале Мовлади жывут боевики.
31 декабря, пятница.
1 январь 2000 г., суббота. Сегодни я 5 ч. утра вышел из подвала, увидел как горит дом Набисата. Помочь потушить мы не старалис потому, что было опасно и бесполезна. Когда рассветало, мы увидели перед Мавладина дома воронку от авиабомбы размером, где можно спрятать грузовую машину. Прошли дальше в сторону Ладин дом, увидели ешо больше два котлована. Субботу ночью
2 январь, воскресенье. Сегодни мы сидим в Бакаевском подвале, не можем даже выйти во двор. Стриляют с 7 ч. утра без перерыва. Российские войска начели сегодни наступают с горы на наш поселок. Даже нарубить дров боимся, не выходим из подвала.
3 январь, понидельник. Сегодни зашел во двор, увидел зорваны два снаряда. Один попал за калиткой, другой по ступенькам, от ступенки и слида не осталось. Я в дом даже не заходил. Короче говоря, наш поселок разгроблен и разрушен.
4 январь, вторник. Мы утром, пока не стриляли, заготовили дров. Днем нельзя выходит, и сидет в подвале тоже боимся, но некуда деватся. Рядом с нашим домом стриляют, боевики со стороны леса стриляют по нас, мы оказалис в центре боев, по Савладина дому стриляли 5−6 дней, там были боевики, сегодни он сгорел. На день раньше сгорел дом Липо. Мы сечас за дома не думаем, мы теперь думаем, как бы осталис живыми и здоровыми.
5 январь, среда. Я сегодни зашел в наш дом.
6 январь, четверг. Утро сегодня спокойная. Мы вышли, заготовили дров, воду. Ходим по разбитым домам, ищем сейчас здесь камунизам. Все разрушено, все разбито, все затоптано, и не кто ни кого не ругает. Я сегодни утром пошел посмотреть наш дом. Толька как я шагнул со стороны переулка, там забор разбитый, как ударит в стену нашего дома один метеор над моей головой, пулеметный очередь меня оглушила. Я думал, что это мне конец. Я на несколько секунды замер, но потом отошел от зрива и от испуга. Короче говоря, наше положение очень опасное. Ходим днем под свист пулей, ночью ложимся под зривы снарядов. Сейчас вот я сижу, записываю. Время 14 часов. На улице тихо, не стриляют. И война
7 январь, пятница. Сегодни мало стриляют. Я зашел в наш дом, вылил воду из отопления. Посмотрел на улицу: горит навес и времянка Хьава и Аминат. Была опасность: огонь перекинется на навес
8 январь, суббота. Сегодни праздник всех мусульман и праздновать будут ани его кто как может. Я его буду праздновать так скучно, как некогда потому, что мархи сахь не зделал, не помылся, ни с семьей, в темноте, в холоде, полуголодный и в грязи, как в мусорной ямя! Вчера от нас ушел
9 январь, воскресенье. Сегодня вышли с утра, заготовили дров и воду, пока не начали стрилять. Откуда заготавливаем? Да, ходим по дворам и собираем. Но это все кончится, что будет потом не знаю. Наши расчеты разбили боевики и федералы. Одни наши воду выпили, другие разбомбили посуду с водой. Рассчитывал для себя, теперь приходится делиться с другими, если этот тренировочный война будет долго длится, я подумаю выбраться отсюда. Жыт в своем подвале мне нельзя потому, что рядом жывут боевики, а жыт вместе, как мы сейчас жывем у Залубы… Нам нужно много воды. Нас 6 человек: я, Залуба, 2 ее сына, Валя, ее муж Юра. Нам на человека нужно минимум ведро воды в день, а где вожмешь 6 ведер? Вообще наше жыз очень в опасности потому, что мы выходим на улицу, стриляют через нас одни сторону горы, другие с горы. Часто стриляют и попадают в дом, под катым находится наш подвал. Окны, двери и стеклы разбитые попадают на наш подвал, а подвал дрожит, как при землетрясени, и мы тоже дрожим потом…. Как сказал один мудрый человек: «Трусливый человек дрожит в ожидании опасности, боязливый при появлении опасности, а храбрый когда ана миновала».
10 январь, понедельник. Сегодни стриляют мало, в основном из пулеметов и автоматов, но ходит опасно. Радио хотя болтает, что идет ожесточенные бои, кроме нашего края уже более двух недель никаких выстрилов в городе я не слышал. Наш край сейчас похож на коробку спичек, который растоптан в гризи ногами человека. Я сегодни зашел в наш дом взять свои тапочки. Потолки уже начали протекать. Все вижу и жалко, но помочь не могу пока сриляют, а когда перестанут стрилят будет поздно. Потолок вес обвалится. Если уцелеет дом и то слава Аллаху.
11 январь, вторник. Сегодни всю ночь стриляли и вес день стриляют. Переходит улицу опасно. С леса стриляет снайпер. А ходит надо. Посмотрет наш дом, посмотрет Мамедика дом. Удивительно одно: уже скоро 2 месяца стриляют и стоят на одном месте те и другие.
12 январь, среда. Сегодни всю ночь стриляли, стриляют и сейчас. Мы утром выскочили, заготовили воду и дров под свистами пули. Выходит опасно, ни выходит нельзя. По Магаданской улице, кроме нас никто не жывет. Хотели повесить белый флаг, боимся боевиков. Ни повесишь, бьют по нашему дому федеральные войска. Если так будут воевать, эта война будет длиться ешо десят лет. Я раньше не жалел, что остался здесь, но тепер хотел бы оказаться рядом с вами. Много я чего здесь увидел, ни дай Аллах другим увидет такого. Тяжело смотрет на разрушенные, на разграбленные, на сожженные дома родственников и других людей. Один квартал ниже живет жывет Умар. Я к нему не ходил, даже когда Ураза кончилась. Опасно идти.
13 января, четверг. Сегодни стриляют мало, но ходит по улице опасно. Я утром пораньше встал, пошел проверил оба подвала. Пока все цело. Переходит улицу, когда идешь проверит подвал Мамедика опасно. Со стороны леса снайпер может тебя поймать в любое время. Мы даже дров боимся пилит или колот во дворе. В городе не слышно ни одного выстрела, а на наш поселок израсходовали столько боеприпасов, что на их можна завоевать 3 города.
14 январь, пятница. Сегодня с утра стрилят и до сих пор стриляют. Вот уже 19 часов, с подвала выйти не дают. Я утром рана хожу посмотрет наш дом, не так опасно потому, что можно зайти во двор со стороны переулка через разбитый забор. А вот к Мамедику надо переходит улицу, а там с леса снайпер может заметит тебя. Сечас наше положение очень опасное, надеемся будет лучше.
15 январь, суббота. Сегодни утром пораньше я пошел проверил дома, подвалы. Мамедика замок калитки поломан. Дошел до подвала. И там ломали и унесли продукты и флягу воды, вещи раскидали, растоптали. Утром наш дом был целый. Через час, когда я вышел, криша и потолки были разбиты, поэтому я решил 16 января покинуть наш поселок. Как получится, знает только один Аллах. Думаю выйти из города через 36−ю часть.
Краткие воспоминания об Усаме Дадаевиче
Сначала я познакомилась с дочерью Усама Луизой, которая подкупила меня своей естественностью и тем, что для нее, как и для меня, главным человеком в жизни был отец. Придя на прием, она попросила бумагу и сказала, что ей легче изложить свою просьбу письменно. Села и написала, как в начале первой войны погибла накануне своей свадьбы ее 18−летняя дочь, как в конце той войны ранило ее мужа Желаудина, как ее семья попала под обстрел по дороге в Ингушетию во время знаменитого теперь авианалета на колонну беженцев 29 октября 1999 г., и был ранен ее маленький сын. Обычная женщина, домохозяйка, она рассказала об этом с удивительной простотой и силой. Свое обращение она закончила словами: «Помогите мне просто, как человек».
Мы подружились с Луизой, и она принесла нам дневник, который ее отец вел
Потом Усам приехал в Москву и стал работать сторожем в нашем офисе в выходные дни. В те годы я постоянно приходила туда по субботам, чтобы поработать спокойно, без посетителей и телефонных звонков. Между нами завязались приятельские отношения.Часто он приходил ко мне поговорить. Я поддерживала разговор больше из уважения к его возрасту и торопилась поскорее вернуться к работе. К тому же мы почти никогда не сходились во мнениях. Усама это нисколько ни смущало, напротив, поспорив со мной, он уходил удовлетворенный: видимо, ему нравился острый разговор, и к согласию он не стремился. Иногда он угощал меня едой, которую приносил для себя. Один раз мы почти поругались
Почему он мне нравился? Сама не понимаю. В нем не было никакой старческой умиротворенности, никакой мудрости. Это был жесткий сердитый упрямый старик. К тому же он был сталинист. Я никак не могла понять, как чеченец, переживший высылку, может быть сталинистом. С сожалением вспоминал советские времена, когда был порядок и достаток: вовремя платили зарплату и пенсию, работал транспорт. Ругал сторонников независимости, считал их дураками,
Его сын Али, живший в Москве еще с довоенных времен, поселил родителей в коммунальной квартире и прописал их. Усам постарался извлечь из московской прописки максимальную пользу: вытребовал все положенные ему, как инвалиду, льготы и начал хлопотать о предоставлении автомобиля. Если у нас появлялась
Однажды я услышала, что Усам поет, аккомпанируя себе на балалайке. Хриплый стариковский голос, однообразное треньканье балалайки, унылый мотив — все это вместе получалось удивительно сильно и красиво. Усам сказал, что хочет записать свои песни для внуков. Я попросила сделать для меня копию этой записи. Потом знакомый чеченец перевел тексты этих песен, и стало ясно, почему их непонятные слова звучали с такой силой.
Бывало, он возмущался тем, как обходились с ним московские чиновники, но никогда не поддерживал разговор о преследованиях чеченцев, которыми тогда была переполнена наша жизнь. Иногда говорил, что мол сами виноваты, или просто молчал. Тогда это вызывало у меня недоумение и раздражение. Только потом я поняла, что он не отстранялся от преследуемых, а чувствовал себя одним из них, но ему претила роль жертвы.
К своим обязанностям Усам относился с исключительной серьезностью.
Как и многие чеченцы, Усам любил похвалиться, хотя и делал это обычно ненавязчиво: рассказывал
О своей Лейле он очень заботился, но всегда, когда она была рядом, ворчал на нее и резко одергивал, что бы она ни сказала. Мне кажется, он сердился на нее за то, что оба они уже старые.
В московской коммунальной квартире с невежливыми соседями, капризными соседскими детьми и кошками, гадившими у него под дверью, Усаму было некомфортно. Ему хотелось вернуться в свой дом и чувствовать себя там полным хозяином. Поэтому как только война кончилась, Усам уехал в Грозный. Я дважды навестила его в маленьком домике среди заросших буйной зеленью развалин. Лейла болела, хозяйничал Усам, расчистил двор от мусора, посадил огород. Но было видно, что он сдает.
Это началось еще в Москве. В 80−х годах он перенес операцию по поводу рака горла. Операция прошла успешно - Усаму даже сохранили голос, что при таких операциях большая редкость. Почти двадцать лет болезнь не напоминала о себе ничем, кроме небольшого отверстия в горле,
В Грозном это был уже не тот Усам, какого я знала в Москве — крепкий и молодцеватый, всегда готовый поспорить, поддразнить
Последний раз я видела Усама опять в Москве. Он тогда женил своего младшего сына Али, работавшего у нас водителем: привез ему невесту из горного села. Я хорошо помню нашу последнюю встречу. Это был неприемный день, когда наш офис заполняет молодежь. Юные волонтеры, в основном, студенты, занимаются с детьми беженцев, у которых проблемы в школе. Из сотрудников Комитета было всего
Конечно, его сгубила болезнь, но, мне кажется, что он сам уступил ей, и в этом, проявился его суровый и своевольный характер: он сделал последнее дело, которое считал нужным сделать на земле, — женил сына, - и отвернулся от этого мира.
Елена Буртина, сотрудник Комитета помощи беженцам «Гражданское Содействие»[1]
Ссылки
