Онлайн-журнал «Русский репортер»

Чему учит зона?

Любовь Кукушкина

Учитель - профессия самая благородная, почитаемая и нелёгкая. Учитель в колонии - сложно и почетно вдвойне. Педагоги несут за колючую проволоку не только знания, но добро, милосердие и веру в лучшее. Мы побывали в исправительной колонии № 4 города Торжка, чтобы встретиться с работающими там учителями и узнать секреты их стойкости и мастерства. К тому же, был и официальный повод - в октябре школе исполняется ровно полвека.

Далеко ли до медали?

На краю Торжка, ограждённая высоким забором, кипит жизнь — со своим чётким укладом и незыблемыми законами. На осенних грядках растёт капуста и пожухлые розы. В центре двора осуждённые роют яму для фонтана, который планируют открыть следующим летом. Рядом школа — небольшое тёмное здание. Над перилами натянута колючая проволока. К празднику она покрашена в голубой цвет.

Школа — важный элемент исправительно-трудовой системы. Её задача — не столько дать знания, сколько поднять моральный и нравственный уровень осуждённых. Учитель здесь не «предметник», а психолог, добрый советчик и всепрощающий друг. А ученики для него — обычные, хотя и «трудные» ребята. Здесь выдаются стандартные школьные аттестаты, без особых пометок. Даже экзамены в прошлом году — математику и сочинение — оценивала независимая городская комиссия. Все, кому нет тридцати, обязаны учиться в школе по закону. Остальные — по желанию. Но таких немного, два-три человека на всю колонию. В Торжке отбывают срок, в основном, молодые ребята. Средний возраст учащихся — 20 — 25 лет.

— Почти все они здесь «первоходы», — объясняет начальник воспитательного отдела ИК-4 Андрей Шмелёв, проводя нас по школьным коридорам, старательно украшенным плакатами, картами и стенгазетами. — Воришки, хулиганы, торговцы наркотиками. Многие перешли из колоний для несовершеннолетних. Большинство из них — «недоученные» на воле. Число неграмотных осуждённых с каждым годом растёт.

— В этом году у нас 150 учеников, — подтверждает директор школы Тамара Мельникова. — Раньше едва набирали 100 — 120.

… С этим трудно поспорить. В Бежецкой колонии несколько лет назад был уникальный случай. Осуждённый Сергей Айштетер окончил школу с золотой медалью. Это удивительное событие подняло шумиху на всю страну. Однако больше подобных прецедентов не намечается. Да и в целом, по признанию сотрудников колонии, культурный уровень осуждённых за последние годы резко снизился.

— Зона — это кривое зеркало нашего общества, — объясняет Андрей Геннадьевич. — И зона сейчас деградирует. У наших подопечных нет тяги к знаниям. Да её и у обычных-то школьников нет…. Сейчас не знаешь, где лучше: в «вольной» школе или здесь. Уж очень стали своенравные дети! В колонии с дисциплиной проще. Случись что — идут к начальнику отряда. Здесь один папа на сто человек.

На самом деле, образование за колючей проволокой — тема весьма пикантная и приковывающая к себе множество любопытных взглядов. К тому же, это благодатная почва для разных авантюрных проектов.

— Лет шесть назад тверской филиал МЭСИ открыл в колонии заочное отделение, — вспоминает Андрей Шмелёв. — Осуждённых учили, как ни парадоксально, на юристов. Стоимость занятий была 200 рублей на человека. Половину денег вкладывал общественный фонд, и мы справлялись. Ребята ходили гордые. Хвастались студенческими билетами и зачётками. Сессию вовремя сдавали. А институт, сделав себе рекламу и получив необходимый грант, быстренько свернул весь проект. Цену взвинтили до 800 рублей. А ребят, которые, выйдя на волю, попробовали пойти в МЭСИ, заставили заново пересдавать все предметы.

Читают «Maxim» и смотрят «мыло»

На уроке самая заслуженная учительница школы Нина Михайловна Сукрутова в строгом бордовом костюме учит «ребят» географии:

— Наша тема — атмосфера. Кто знает, что это такое?

Осуждённый с вихром на голове, притулившийся рядом с большим потёртым глобусом, бурчит:

— Это безбрежный воздушный океан…

За первой партой двое хихикают, развалившись. Рядом лежат чёрные зэковские кепки.

Манеры учеников колонии во многом напоминают поведение шаловливых детей. Они нетерпеливо барабанят пальцами по столу, с любопытством вертят головами и смеются над словом «предохраняет». И педагогические приёмы здесь такие же, как в среднем звене школы:

— А ну-ка, Витя, почитай нам вслух! Ты хорошо читаешь.

Витя, обрадованный комплиментом, читает плавно и с выражением, лишь немного спотыкаясь на незнакомых словах.

— Они действительно похожи на детей, — после уроки Нина Михайловна подтверждает наши мысли. — Я работаю в школе 36 лет. До 1988 года здесь была колония строгого режима. Люди, у которых большие сроки и много судимостей, гораздо серьёзней относились к учёбе. Сейчас контингент омолодился и стал более пассивным. Из десяти человек в лучшем случае трое имеют профессию. Раньше абсолютно неграмотными приходили только цыгане, а теперь среди невежд много русских. Ни работать, ни учиться они не хотят. Только ждут, когда мама с папой с баулами придут….Это поколение потребителей. К тому же, на государственном уровне не стимулируется интерес к учёбе.

Начальник воспитательного отдела Андрей Геннадьевич добавляет:

— Да, они всё ещё держатся за мамину юбку: «Мама, дай! Мама, принеси!» Просят завезти в ларьки мороженое и лимонад. Из журналов выписывают, в основном, «Maxim» и «XXL». По телевизору смотрят мыльные оперы…

На зоне есть «ботаники»

Тем не менее педагоги верны своему призванию: они несут за колючую проволоку добро, понимание и веру в лучшее. В учительской светло и уютно. На столе — журнал с непривычной надписью «Контингент учащихся». Рассказывает директор школы Тамара Мельникова:

— Мы не видим в них преступников, хотя перед работой тщательно изучаем «этапные тетрадки». С ними надо быть искренними. Они очень ценят человеческое отношение. А у нас здесь занавесочки, цветочки, отношение материнское…. И ученики нас ценят и уважают.

— Хотя для некоторых школа — наказание, — честно признаются педагоги. — Они отказываются учиться, мол, «деньги я считать умею!». А те, кто поразвитее, наоборот, признаются: «Школа — наша отдушина!» Некоторые старательные ученики приходят на уроки каждый день, независимо от расписания. Есть на зоне и свои «ботаники». Хотя чаще осуждённые не любят выделяться, культивируя лёгкое презрение к отличникам. Одно время грамоты давали за хорошую учёбу, так многие отказывались получать — стыдно было.

Раскольников меняет взгляды

В школе действует неофициальный дресс-код. Это строгие закрытые костюмы и платья неброских цветов. Все педагоги — женщины довольно зрелого возраста. Молодая учительница в колонии будет воспринята как провокация. Тем более, случаи были:

— В 10−ю колонию как-то пришла молодая преподавательница. Дисциплины сразу не стало. Осуждённые ей в любви признавались, стихи читали… Она и размякла… Пришлось уволить.

— У нас работает молодой бухгалтер Светлана Александровна, — делятся в учительской. — Конечно, она замужем, ребёнка воспитывает… Но всё равно каждую перемену кто-нибудь из ребят заглядывает в учительскую и говорит: «Здрасьте!» — а сам на Светлану смотрит. А потом у педагогов спрашивают, сколько ей лет и замужем ли она. Главное в нашем деле — умение держать дистанцию. Тогда с порядком проблем не будет.

Наталья Сосновская, учитель литературы, хвалит творческие способности своих подопечных:

— Многие ученики пишут стихи. Приносят нам на бумажке, мы их потом тихонько редактируем. Нечего, что нескладно, главное — желание. В стихах природа, тоска, любовь, измена… Любимая книга у них — «Преступление и наказание» Достоевского. После неё многие задумываются и хотят изменить свою жизнь.

Бывшие плотники и шофёры

Нам предоставили возможность побеседовать с учениками. Старшеклассник Роман поделился:

— Тут я второй год…. Сам родом из Андреаполя. Нас пятеро в семье. Сестра и брат сейчас в Америке, их усыновили из интерната. Они шлют сюда письма. Я тоже был в интернате до 2001 года. Учился всегда внатяжку. 10−й класс заканчивал уже в вечерней школе. В детстве хотел стать дальнобойщиком. Хотелось мир посмотреть. Но это всё мечты, мечты…

Поразил мальчик в очках самого «ботанического» вида, что рисует для школы плакаты и стенгазеты. Из положительного образа выбивались только пальцы — все синие, в наколках, да хриплый голос с отстранённой интонацией:

— Раньше я учился на плотника. После колонии хочу пойти в ПТУ. Планирую, чтобы всё нормально сложилось, чтобы сюда больше не попадать.

— По какой статье сидишь? — спросил Андрей Геннадьевич.

Парень назвал статью.

Когда он ушёл, наш сопровождающий покачал головой:

— Нелегко ему тут. Он мальчика изнасиловал. Такие на зоне относятся к самой низшей касте.

P.S.

Напоследок Нина Михайловна Сукрутова поделилась секретами педагогического мастерства за колючей проволокой:

— Терпение, выдержка, умение обходить острые углы. С ними нельзя идти на прямой конфликт. Они все прошли суды. Они очень сложные. Если ученик сказал: «Я не буду!» — он не будет. Тем более, у большинства психика нарушена. Озлоблены многие. Они детства не видели. Для них важна только искренность и понимание.