--

Муж с точки зрения макроинсти­­туциональной экономики

16 апреля 2013

Договор с государством или договор с людьми

поделиться:
размер текста: a a a

Я делаю спектакль о государстве и увлеклась макроинституциональной экономикой. Это наука, которая все объясняет. Даже необъяснимую веру моего мужа в правила и государство.

На днях я пришла домой — дом напоминал штаб. Муж разговаривал с отцом, потом с трагическим лицом ушел курить с соседом. У мужа украли номера машины. Воры оставили телефон, как это делается в таких случаях. Сосед, как и все остальные консультанты мужского пола, советовал — после некоторой нецензурной экспозиции, выражающей участие, — обратиться к социальному контракту горизонтального типа, не прибегая к милиции, то есть к вертикальному контракту. Т­ипа все равно ничего не даст.

Есть два вида общественного договора: вертикальный и горизонтальный. Государство, по определению Макса Вебера, — организация, обладающая монополией на насилие. Но, исходя из прочитанного мною учебника Александра Аузана, насилия можно избежать, перейдя с социального контракта — вертикального, когда все решает государство, на горизонтальный — когда люди договариваются между собой, а государство играет сервисную роль. Потому что кроме насилия государство хорошо тем, что производит о­бщественные блага: медицину, ядерный щит, пенсию, прочие социальные услуги.

Но все развитые страны тем не менее и развивались-то только потому, что переходили на горизонтальный контракт: это выгоднее для социально-экономической сферы.

Мужу все советовали договориться. С ворами — позвонить и узнать, сколько денег, а п­отом действовать по ситуации.

— А то четыре месяца не ездить. А этим платишь на электронный кошелек. Тыщи три… — говорил водитель со стажем, у которого украли уже много номеров. — Ну, или пять. А они потом номера подбрасывают, звонят и говорят, где они лежат. За мусоркой или в соседнем подъезде. А потом ты их шуруповертом привинти, а то задалбывает все время на деньги попадать…

В театре мне немедленно привели пример другого горизонтального контракта: актер, игравший бандитов, позвонил по номеру и устало сказал:

— Блин, я вас столько переиграл — ну, что за дела?

Его «пробили по базе» и номера вернули, со всем уважением.

Муж мой пошел в милицию. Совершенно непонятно, как человек, доживший до 33 лет, может сохранять такую веру в государственные институты и исполнительную власть.

В милиции мужу посоветовали «поискать во дворе и дать сто рублей дворнику». С понятыми все зафиксировали, но сказали обтекаемо:

— Справку тебе, конечно, даст участковый, но ты подавай на новые, не затягивай… А то и так это все не быстро.

Мужику, у которого сперли с Porsche Cayen­­ne две фары, старшина авторитетно посоветовал «ставить секретки».

То есть у государства не было инструментов воздействия на эту простейшую ситуацию. У актера, который переиграл всех бандитов, они были, а у милиции нет.

Макроинституциональная экономика приподнимала меня над ситуацией. Она говорила, что муж застрял в вертикальном контракте. А государство, на которое уповал муж, сторонник вертикального контракта, не справлялось с его проблемой — и, таким образом, не гарантировало прав собственности.

В истории было много примеров, когда люди учились устанавливать правила горизонтального контракта — сами, безо всякого государства. В Калифорнии, где в XIX веке государства вообще не было целых 18 лет, люди договаривались между собой. С помощью кольта.

И это не было первобытное общество: пионеры мало того что были заняты золотой лихорадкой, они решали вопросы собственности исходя из интересов всех жителей. И н­асилие, на которое у государства монополия, было распределено поровну: у каждого жителя был кольт. А когда калифорнийцам потребовалась помощь государства — для защиты торговых путей и размещения денежных средств, — они взяли и позвали государство.

C точки зрения макроинституционалистов государство не нужно даже для того, чтобы строить дороги, печатать деньги, обеспечивать правопорядок и заботиться о незащищен­­ных — были примеры, когда все это делали другие институты. То есть у государства могут быть заменители.

Америке исторически от государства нужно было только одно общественное благо — обеспечение правопорядка. На это уходили собираемые им небольшие налоги, а образование и медицину гражданин уже оплачивал сам.

Вот и в России мы видим признаки перехода к горизонтальному контракту — люди без привлечения государства объединяются, чтобы поставить домофон, создать волонтерскую о­рганизацию или собрать деньги на операцию незнакомому человеку. Как говорил учебник, у нас пока гражданское общество слабое, но слабые и государство, и бизнес.

Пока муж дал сто рублей дворникам, о­быскал двор и сходил к участковому за справкой.

Пока муж с тоской смотрит во двор. Платить ворам он отказывается. На государство он не надеется. У него нет алгоритмов работы в системе, а для программистов это губительно.

Муж в его нынешнем состоянии может создать новую общественную институцию — противоугонщиков.

И с точки зрения экономики это правильно. Группы граждан должны искать механизмы, позволяющие защищать свои интересы.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение